Тоскую заслышав знакомую речь

Блок А. А. Избранное

Чтобы зло проклинать, о добре тосковать!.. Боже . Из отголосков далекой речи, Ты, заслышав меня издалёка, С ними — знакомое, слышу, вослед. культурного злобного карлика, с его вечной тоской по величию, с его кривлянием и . Всё близко было нам и всё знакомо, по ушедшей в историю Речи Посполитой? Да, в общем, только одним - слишком подчёркнутым имперским пафосом. . И стражников зовут, заслышав лай собаки. Вот как она тоскует по милому весною: Весенний Взор радует знакомая тропинка, Заслышав крик кукушки, . “Фонарики сверкают” – речь идет о народном празднике фонарей, который отмечался в ночь на.

Это наиболее крупный сборник корейской поэзии средних веков. Составлена она поэтом Ким Су Чжаном. В ней собрано около девятисот стихотворений. Обе антологии отражают не только прошлый, но и новый этап в развитии корейской поэзии. В Корее развивается ремесло, торговля, быстро растут опустошенные двумя разорительными войнами города. Все идеологические основы феодализма подвергаются переоценке.

Чай Вдвоём - Белая ночь

Старому конфуцианскому лжезнанию передовые мыслители того времени противопоставляют реальное знание. Аналогичные процессы происходят и в литературе. Она кажется для этого периода слишком камерной, не актуальной для новых сил, выступивших на историческую арену.

Все явственнее в поэзии начинают звучать новые темы. Поэзия приобретает бодрую, жизнерадостную и жизнеутверждающую окраску, проникается духом эпикурейства. Не менее важно и то, что в это время в поэзии появляется человек. Поэта интересуют уже не излучины побережья у Косана, не пейзаж, а излучины души человеческой, ее разнообразные переживания, преступные с точки зрения конфуцианской морали. Так заявляет свои права почти отсутствовавшая в предыдущую эпоху лирическая тема, абсолютно воспрещенная конфуцианством и использовавшаяся ранними поэтами например, Чон Чхолем в сугубо символическом плане, когда под возлюбленным подразумевался только король, а под возлюбленной его подданный.

Новая эпоха снимает с лирики этот символический налет, освобождает лирику от оков, которые стесняли ее раньше, дает место изображению подлинных чувств. Освобожденное от запрета переживание порою приобретает грубо чувственный характер в такой мере, что из-за слишком откровенного языка лирическое стихотворение превращается в свою противоположность. В то же время появляются поэтические произведения и на общественно-политическую тему. Поэты не обходят и таких явлений, как торговля, ростовщичество.

Они обращаются к прозе городского быта, окружающей их городской действительности. Освободившийся от конфуцианского мировоззрения человек этого времени чувствует себя как бы вновь родившимся на свет.

Перед ним открылся новый, неведомый ему дотоле мир. Он и относится к нему наивно, как ребенок. Собственно, такой способ познания называется откровением. Но откровению полагается быть боговдохновенным, а перед нами совсем иной источник. После этого многоточия авторская интонация волшебным образом преображается, повествование сменяется лирическим излиянием. В обоих стихотворениях просматривается ощутимая биографическая основа если у Гумилева речь идет о Блюмкине и Колбасьеве, то у Ходасевича — о Каменеве и Луначарском, не считая поэтов и красавиц.

Еще интересней другая аллюзия. Скромная обезьянка ненавязчиво ставится на один уровень с пушкинским шестикрылым серафимом. И внял я неба содроганье, И горний ангелов полет, И гад морских подводный ход, И дольней лозы прозябанье.

В обоих случаях речь идет о целостном восприятии и синтетическом понимании мира через непосредственное откровение. Если Ходасевич сопоставляет обезьянку с царственными особами, то кому он ее противопоставляет? Ответы на эти вопросы — в конце стихотворения. Один из путей понимания концовки — объяснение расположения пробелов.

Всего их в стихотворении два. Один — непосредственно после интонационной и смысловой кульминации. И серб ушел, постукивая в бубен. Присев ему на левое плечо, Покачивалась мерно обезьяна, Как на слоне индийский магараджа. Огромное малиновое солнце, В опаловом дыму висело. Изливался Безгромный зной на чахлую пшеницу. Казалось бы, Ходасевич подводит читателя к итогу, сходному с итогом стихотворения Бунина: Удивительным способом полученный лирическим героем опыт ни к чему не приводит.

Могучий замах оказывается бесполезным. Но это не. После пробела напряжение не спадает. Чем ближе к финалу, тем интонация становится тревожней; гром все-таки должен разразиться. Этим громом становится последняя строка, отъединенная еще одним пробелом: В тот день была объявлена война. Кажется, что эта строка никак не связана с предыдущими. Но именно после нее проясняется замысел Ходасевича.

Обезьяна сообщает герою то знание о мире, которое безнадежно утрачено современниками поэта — красавицами, вождями народа и. Не принимая и не понимая мира в единстве и целостности, как мы воспринимаем хор, они дробят и расчленяют его, приводят к кризису цивилизацию. Впрочем, цивилизация, основанная на аналитическом познании и освоении мира, и не может прийти к другому результату, ведь анализ и означает расчленение.

Стихотворение Ходасевича и вправду событие в истории поэтической мысли — и порождено событием мирового масштаба, хотя достоинства произведения искусства и не могут впрямую зависеть от значимости породившего их события.

Человек понял, что его победоносный разум не так уж управляем, что прогресс — не всегда благо. Тема войны в стихотворении Ходасевича звучит дважды. И в свете последней строки можно вернуться к образу Дария, с которым так неожиданно сравнивается обезьяна. Как и Дарий, обезьяна не одерживает победы: Тотальное непонимание приводит к кризису; понимание усугубляет трагизм. Бунин тоже писал свое стихотворение после катастрофы — первой русской революции.

Или потому, что Бунин не услышал, что хотела сообщить ему обезьяна. Пришлось ей дожидаться более понятливого Ходасевича. Этот пассаж может быть воспринят как юмористический только в одном случае: А вот если стихи выбирают поэтов, то доля шутки в последних предложениях предыдущего абзаца резко снижается.

Тем более что после ХХ века мы уже твердо знаем, что человек не управляет ни своим разумом, ни историей, ни природой, ни, естественно, вдохновением. Самый простой методический ход — перемешать порядок стихотворений и попросить восстановить его, подтверждая аналитически свою версию.

Наш разбор сориентирован именно на такое задание, поэтому его главной линией должно стать следование поэтической логике автора. В каждом из четырех стихотворений три строфы, все они написаны пятистопным ямбом с перекрестной рифмовкой единственное исключение будет прокомментировано. Очевидно, что ни одно из них не выделено автором ни с формальной точки зрения, ни с точки зрения интонации, сохраняющей баланс между иронией и трагизмом. Название тоже едва ли даст нам какую-то существенную информацию.

Мы можем предположить, что Бобо — это женщина благо, все прилагательные и глаголы рядом с этим именем или кличкой — женского родано она может оказаться также домашним животным или инфантильной персонификацией боли. Явно выделяющиеся мотивы — то, за что можно зацепиться в этом цикле. I Бобо мертва, но шапки не долой. Чем объяснить, что утешаться нечем. Мы не приколем бабочку иглой Адмиралтейства — только изувечим. По первой строке можно предположить, что смерть Бобо не так уж трагична, во всяком случае, не является поводом обнажить головы.

Видимо, уже здесь Бродский задает тему, оказывающуюся впоследствии главной, — амбивалентное объединение чего-то и ничего, наполненности и пустоты. При сопоставлении первой и второй строк можно сделать следующий вывод: Эффектный образ, возникающий в третьей и четвертой строках, работает на то.

Бабочек в коллекции прикалывают иглами булавкамишпиль Адмиралтейства — тоже игла, хотя бы и метафорическая, но попытка приколоть этой иглой бабочку на том основании, что мертвые бабочки прикалываются именно иглами, была бы некорректной, так как бабочка и адмиралтейский шпиль несоразмерны.

Столь же несоразмерны великая скорбь и ничтожная потеря, и их несоразмерность может привести только к тому, что условная бабочка будет изувечена, и это тоже амбивалентный акт — и смешной, потому что нелепый, и трагический. Квадраты окон, сколько ни смотри по сторонам.

В этой строфе возникает еще один мотив — геометрический, тоже состоящий из противопоставления — квадратов и кругов. Квадратным окнам противопоставлена консервная банка, скорее всего, круглая.

Само по себе это еще ничего не значит, к тому же мотив этот становится яснее только на фоне следующих стихотворений, пока же все весьма неочевидно.

Можно лишь утверждать, что Бродский таким образом очерчивает пространственный мир цикла. Только что я стал входить на лестницу, я заслышал перед собой, одним всходом выше, человека, взбиравшегося ощупью, осторожно, очевидно незнакомого с местностью.

Мне вообразилось, что это должен быть князь; но вскоре я стал разуверяться. Незнакомец, взбираясь наверх, ворчал и проклинал дорогу и все сильнее и энергичнее, чем выше он подымался. Конечно, лестница была узкая, грязная, крутая, никогда не освещенная; но таких ругательств, какие начались в третьем этаже, я бы никак не мог приписать князю: Но с третьего этажа начался свет; у Наташиных дверей горел маленький фонарь.

У самой двери я нагнал моего незнакомца, и каково же было мое изумление, когда я узнал в нем князя. Кажется, ему чрезвычайно было неприятно так нечаянно столкнуться со мною. Первое мгновение он не узнал меня; но вдруг все лицо его преобразилось. Первый, злобный и ненавистный взгляд его на меня сделался вдруг приветливым и веселым, и он с какою-то необыкновенною радостью протянул мне обе руки.

А я только что хотел было стать на колена и молить бога о спасении моей жизни. Слышали, как я ругался? И он захохотал простодушнейшим образом. Но вдруг лицо его приняло серьезное и заботливое выражение. Я боюсь за. Он добр, у него благородное сердце, но вот вам пример: Я даже слышал, что иногда хлеба не было, - прибавил он шепотом, отыскивая ручку колокольчика.

Он ошибся именем и не заметил того, с явною досадою не находя колокольчика. Но колокольчика и не. Я подергал ручку замка, и Мавра тотчас же нам отворила, суетливо встречая. В кухне, отделявшейся от крошечной передней деревянной перегородкой, сквозь отворенную дверь заметны были некоторые приготовления: Видно было, что нас ждали. Мавра бросилась снимать наши пальто. Мы вошли к Наташе.

В ее комнате не было никаких особенных приготовлений; все было по-старому. Впрочем, у нее всегда было все так чисто и мило, что нечего было и прибирать. Наташа встретила нас, стоя перед дверью. Я поражен был болезненной худобой и чрезвычайной бледностью ее лица, хотя румянец и блеснул на одно мгновение на ее помертвевших щеках.

Она молча и торопливо протянула князю руку, приметно суетясь и теряясь. На меня же она и не взглянула. Я стоял и ждал молча. Все это время вы не выходили из моего ума он нежно поцеловал ее руку- и сколько, сколько я передумал о вас!

Сколько выдумал вам сказать, передать Ну, да мы наговоримся! Во-первых, мой ветрогон, которого, я вижу, еще здесь нет Она схватила меня за руку и повела за ширмы. Ты меня никогда не разлюбишь, я знаю, но ты меня назовешь неблагодарною, а я вчера и третьего дня была пред тобой неблагодарная, эгоистка, жестокая Она вдруг залилась слезами и прижалась лицом к моему плечу.

Друг ты мой дорогой, да разве я не знаю, что теперь в твоей душе делается? Много надо сказать тебе, Ваня. А теперь к нему Этот вечер много решит. Я не понял, но спросить было некогда. Наташа вышла к князю с светлым лицом. Он все еще стоял со шляпой в руках. Она весело перед ним извинилась, взяла у него шляпу, сама придвинула ему стул, и мы втроем уселись кругом ее столика.

Он ужасно спешил и, представьте, даже не хотел встать, чтоб войти со мной в комнаты после четырех дней разлуки. И, кажется, я в том виноват, Наталья Николаевна, что он теперь не у вас и что мы пришли прежде него; я воспользовался случаем, и так как сам не мог быть сегодня у графини, то дал ему одно поручение. Но он явится сию минуту. Действительно, как будто дурно с его стороны прийти всех позже.

Но, повторяю, виноват в этом. Не сердитесь и на. Он легкомысленный, ветреник; я его не защищаю, но некоторые особенные обстоятельства требуют, чтоб он не только не оставлял теперь дома графини и некоторых других связей, но, напротив, как можно чаще являлся. Ну, а так как он, вероятно, не выходит теперь от вас и забыл все на свете, то, пожалуйста, не сердитесь, если я буду иногда брать его часа на два, не больше, по моим поручениям.

Я уверен, что он еще ни разу не был у княгини К. Я взглянул на Наташу. Она слушала князя с легкой полунасмешливой улыбкой. Но он говорил так прямо, так натурально. Казалось, не было возможности в чем-нибудь подозревать. Ни разу не был? Позвольте, что вы говорите!

Он изумлялся все более и. Я именно думал, что он не выходит от. Извините, это так странно Да ведь он сейчас же будет здесь!

Но то, что вы мне сказали, меня до того поразило, что я А я так думала, что вы не только не станете изумляться, но даже заранее знали, что так и. Но уверяю же вас, Наталья Николаевна, что видел его только одну минуту сегодня и больше никого об нем не расспрашивал; и мне странно, что вы мне как будто не верите, - продолжал он, оглядывая нас обоих.

И она засмеялась снова, прямо в глаза князю, так, что его как будто передернуло. Я говорю очень. Вы ведь знаете, какой он ветреный, забывчивый.

Ну вот, как ему дана теперь полная свобода, он и увлекся. Но более всего меня удивляет, что вы как будто и меня в чем-то обвиняете, тогда как меня даже здесь и не. А впрочем, Наталья Николаевна, я вижу, вы на него очень сердитесь, - и это понятно!

Вы имеете на то все права, и Не уезжал бы я - вы бы меня узнали лучше, да и Алеша не ветреничал бы под моим надзором. Сегодня же вы услышите, что я наговорю. Невозможно, чтоб, при вашем уме, вы вправду думали, что такое средство мне поможет. Вы обижаете меня, Наталья Николаевна. Обижать я вас не хочу, да и незачем, хоть уж потому только, что вы моими словами не обидитесь, что бы я вам ни сказала.

В этом я совершенно уверена, потому что совершенно понимаю наши взаимные отношения: Но если я в самом деле вас обидела, то готова просить прощения, чтоб исполнить перед вами все обязанности Несмотря на легкий и даже шутливый тон, с которым Наташа произнесла эту фразу, со смехом на губах, никогда еще я не видал ее до такой степени раздраженною. Теперь только я понял, до чего наболело у нее на сердце в эти три дня. Загадочные слова ее, что она уже все знает и обо всем догадалась, испугали меня; они прямо относились к князю.

Она изменила о нем свое мнение и смотрела на него как на своего врага, - это было очевидно. Она, видимо, приписывала его влиянию все свои неудачи с Алешей и, может быть, имела на это какие-нибудь данные. Я боялся между ними внезапной сцены. Шутливый тон ее был слишком обнаружен, слишком не закрыт.

Последние же слова ее князю о том, что он не может смотреть на их отношения серьезно, фраза об извинении по обязанности гостеприимства, ее обещание, в виде угрозы, доказать ему в этот же вечер, что она умеет говорить прямо, - все это было до такой степени язвительно и немаскировано, что не было возможности, чтоб князь не понял всего.

Я видел, что он изменился в лице, но он умел владеть собою. Он тотчас же показал вид, что не заметил этих слов, не понял их настоящего смысла, и, разумеется, отделался шуткой. Еще в первое наше свидание я отчасти предупредил вас о моем характере, а потому вы, вероятно, не рассердитесь на меня за одно замечание, тем более что оно будет вообще о всех женщинах; вы тоже, вероятно, согласитесь с этим замечанием, - продолжал он, с любезностью обращаясь ко.

Итак, если только предположить, что я вами обижен, то теперь, в настоящую минуту, я нарочно не хочу извинения; мне выгоднее будет впоследствии, когда вы сознаете вашу ошибку и захотите ее загладить перед мной А вы так добры, так чисты, свежи, так наружу, что минута, когда вы будете раскаиваться, предчувствую это, будет очаровательна. А лучше, вместо извинения, скажите мне теперь, не могу ли я сегодня же чем-нибудь доказать вам, что я гораздо искреннее и прямее поступаю с вами, чем вы обо мне думаете?

Мне тоже показалось, что в ответе князя слышится какой-то уж слишком легкий, даже небрежный тон, какая-то нескромная шутливость. Ни одного упрека за то, что он забыл меня; ни одного наставления. Я именно хочу встретить его так, как будто ничего между нами не было, чтоб он и заметить ничего не. Дадите вы мне такое слово? Но вот, кажется, и Алеша.

Действительно, в передней послышался шум. Наташа вздрогнула и как будто к чему-то приготовилась. Князь сидел с серьезною миною и ожидал, что-то будет; он пристально следил за Наташей. Но дверь отворилась, и к нам влетел Алеша. Глава II Он именно влетел с каким-то сияющим лицом, радостный, веселый. Видно было, что он весело и счастливо провел эти четыре дня. На нем как будто написано было, что он хотел нам что-то сообщить.

Но сейчас узнаете все, все, все! Давеча, папаша, мы с тобой двух слов не успели сказать, а мне много надо было сказать. Это он мне только в добрые свои минуты позволяет говорить себе: И какая у него является тактика: Но с этого дня я хочу, чтоб у него всегда были добрые минуты, и сделаю так! Вообще я весь переменился в эти четыре дня, совершенно, совершенно переменился и все вам расскажу. Наташа, голубчик, здравствуй, ангел ты мой! Но что хочешь - не мог! Как будто ты похудела немножко, бледненькая стала какая Он в восторге покрывал ее руки поцелуями, жадно смотрел на нее своими прекрасными глазами, как будто не мог наглядеться.

Я взглянул на Наташу и по лицу ее угадал, что у нас были одни мысли: Да и когда, как этот невинный мог бы сделаться виноватым? Яркий румянец прилил вдруг к бледным щекам Наташи, точно вся кровь, собравшаяся в ее сердце, отхлынула вдруг в голову.

Глаза ее засверкали, и она гордо взглянула на князя. Она тяжело и неровно дышала.

тоскую заслышав знакомую речь

Боже мой, как она любила его! Катя вчера и сегодня говорила мне, что не может женщина простить такую небрежность ведь она все знает, что было у нас здесь во вторник; я на другой же день рассказал. Я с ней спорил, доказывал ей, говорил, что эта женщина называется Наташа и что во всем свете, может быть, только одна есть равная ей: Разве такой ангел, как ты, может не простить? Да и как тебя разлюбить? Все сердце наболело у меня по. Но я все-таки виноват! А когда узнаешь все, меня же первая оправдаешь!

Сейчас все расскажу, мне надобно излить душу пред всеми вами; с тем и приехал. Хотел было сегодня было полминутки свободной залететь к тебе, чтоб поцеловать тебя на лету, но и тут неудача: Катя немедленно потребовала к себе по важнейшим делам.

Это еще до того времени, когда я на дрожках сидел, папа, и ты меня видел; это я другой раз, по другой записке к Кате тогда ехал. У нас ведь теперь целые дни скороходы с записками из дома в дом бегают. Иван Петрович, вашу записку я только вчера ночью успел прочесть, и вы совершенно правы во всем, что вы там записали.

Но что же делать: И он совершенно прав. Наташа взглянула на. Совершенно с тобой согласен и даже прибавлю от себя: Но, во-первых, бывают же странные, неожиданные события в жизни, которые все перемешивают и ставят вверх дном. Ну, вот и со мной случились такие события. Говорю же я, что в эти дни я совершенно изменился, весь до конца ногтей; стало быть, были же важные обстоятельства!

В самом деле, он был немного смешон: Ему все хотелось говорить, говорить, рассказать. Но, рассказывая, он все-таки не покидал руки Наташи и беспрерывно подносил ее к губам, как будто не мог нацеловаться. Что я видел, что делал, каких людей узнал! Я ее совсем, совсем не знал до сих пор! И тогда, во вторник, когда я говорил тебе об ней, Наташа, - помнишь, я еще с таким восторгом говорил, ну, так и тогда даже я ее совсем почти не.

Она сама таилась от меня до самого теперешнего времени. Но теперь мы совершенно узнали друг друга. Мы с ней уж теперь на. Ты встречаешь меня с восторгом, ты вся проникнута новым положением нашим, ты хочешь говорить со мной обо всем этом; ты грустна и в то же время шалишь и играешь со мной, а я - такого солидного человека из себя корчу! Ведь, ей-богу же, мне хотелось порисоваться, похвастаться, что я скоро буду мужем, солидным человеком, и нашел же перед кем хвастаться, - перед тобой!

Ах, как, должно быть, ты тогда надо мной смеялась и как я стоил твоей насмешки! Князь сидел молча и с какой-то торжествующе иронической улыбкой смотрел на Алешу. Точно он рад был, что сын выказывает себя с такой легкомысленной и даже смешной точки зрения. Весь этот вечер я прилежно наблюдал его и совершенно убедился, что он вовсе не любит сына, хотя и говорили про слишком горячую отцовскую любовь. Несколько горячих слов, несколько ощущений, мыслей, прямо высказанных, и мы - сблизились навеки.

Ты должна, должна узнать ее, Наташа! Как она рассказала, как она растолковала мне тебя! Как объяснила мне, какое ты сокровище для меня! Мало-помалу она объяснила мне все свои идеи и свой взгляд на жизнь; это такая серьезная, такая восторженная девушка! Она говорила о долге, о назначении нашем, о том, что мы все должны служить человечеству, и так как мы совершенно сошлись, в какие-нибудь пять-шесть часов разговора, то кончили тем, что поклялись друг другу в вечной дружбе и в том, что во всю жизнь нашу будем действовать вместе!

Но теперь уж я не тот, каким ты знал меня несколько дней тому.

тоскую заслышав знакомую речь

Я смело смотрю в глаза всему и всем на свете. Если я знаю, что мое убеждение справедливо, я преследую его до последней крайности; и если я не собьюсь с дороги, то я честный человек. Говорите после того, что хотите, я в себе уверен. Наташа с беспокойством оглядела.

Она боялась за Алешу. Ему часто случалось очень невыгодно для себя увлекаться в разговоре, и она знала. Ей не хотелось, чтоб Алеша выказал себя с смешной стороны перед нами и особенно перед отцом. Ведь это уж философия какая-то, - сказала она, - тебя, верно, кто-нибудь научил Она с ними имеет сношения, а те - просто необыкновенные люди! К графине они почти не ходят, по принципу.

Когда мы говорили с Катей о назначении человека, о призвании и обо всем этом, она указала мне на них и немедленно дала мне к ним записку; я тотчас же полетел с ними знакомиться. В тот же вечер мы сошлись. Там было человек двенадцать разного народу - студентов, офицеров, художников; был один писатель Так они мне сами сказали.

Я говорил им, что с вами знаком, и обещал им вас познакомить с. Все они приняли меня по-братски, с распростертыми объятиями. Я с первого же разу сказал им, что буду скоро женатый человек; так они и принимали меня за женатого человека. Живут они в пятом этаже, под крышами; собираются как можно чаще, но преимущественно по средам, к Левиньке и Бориньке. Это все молодежь свежая; все они с пламенной любовью ко всему человечеству; все мы говорили о нашем настоящем, будущем, о науках, о литературе и говорили так хорошо, так прямо и просто Туда тоже ходит один гимназист.

Как они обращаются между собой, как они благородны! Я не видал еще до сих пор таких! Где я бывал до сих пор? На чем я вырос? Одна ты только, Наташа, и говорила мне что-нибудь в этом роде.

Ах, Наташа, ты непременно должна познакомиться с ними; Катя уже знакома. Они говорят об ней чуть не с благоговением, и Катя уже говорила Левиньке и Бориньке, что когда она войдет в права над своим состоянием, то непременно тотчас же пожертвует миллион на общественную пользу. А об этом миллионе действительно был у нас разговор, и долго решали: Решили наконец, что прежде всего на общественное просвещение Что это выходит несколько из вашего порядка?

Что никто до сих пор не жертвовал миллиона, а она пожертвует? Но, что ж, если она не хочет жить на чужой счет; потому что жить этими миллионами значит жить на чужой счет я только теперь это узнал.

Она хочет быть полезна отечеству и всем и принесть на общую пользу свою лепту. Про лепту-то еще мы в прописях читали, а как эта лепта запахла миллионом, так уж тут и не то? И на чем держится все это хваленое благоразумие, в которое я так верил! Что ты так смотришь на меня, отец? Точно ты видишь перед собой шута, дурачка!

Журнальный зал: Новый Мир, №2 - ГЛЕБ ШУЛЬПЯКОВ - Огонь любви

Ну, что ж что дурачок! Послушала бы ты, Наташа, что говорила об этом Катя: Но главное, на этот счет есть гениальное выражение Безмыгина. Безмыгин - это знакомый Левиньки и Бориньки и, между нами, голова, и действительно гениальная голова! Не далее как вчера он сказал к разговору: Такие изречения у него поминутно. Но ведь я от тебя ничего никогда не слыхал такого; и от всего вашего общества тоже никогда не слыхал.

У вас, напротив, всё это как-то прячут, всё бы пониже к земле, чтоб все росты, все носы выходили непременно по каким-то меркам, по каким-то правилам - точно это возможно! Точно это не в тысячу раз невозможнее, чем то, об чем мы говорим и что думаем.

А еще называют нас утопистами! Послушал бы ты, как они мне вчера говорили Расскажи, Алеша, я до сих пор как-то не понимаю, - сказала Наташа. Мы говорим о гласности, о начинающихся реформах, о любви к человечеству, о современных деятелях; мы их разбираем, читаем.

Но, главное, мы дали друг другу слово быть совершенно между собой откровенными и прямо говорить друг другу все о самих себе, не стесняясь. Только откровенность, только прямота могут достигнуть цели. Об этом особенно старается Безмыгин. Я рассказал об этом Кате, и она совершенно сочувствует Безмыгину. И потому мы все, под руководством Безмыгина, дали себе слово действовать честно и прямо всю жизнь, и что бы ни говорили о нас, как бы ни судили о нас, - не смущаться ничем, не стыдиться нашей восторженности, наших увлечений, наших ошибок и идти напрямки.

Коли ты хочешь, чтоб тебя уважали, во-первых и главное, уважай сам себя; только этим, только самоуважением ты заставишь и других уважать. Это говорит Безмыгин, и Катя совершенно с ним согласна. Вообще мы теперь уговариваемся в наших убеждениях и положили заниматься изучением самих себя порознь, а все вместе толковать друг другу друг друга Нет, это так оставить нельзя Потому что хочу и надеюсь ввести и тебя в наш круг. Я дал уже там и за тебя слово.

Ты смеешься, ну, я так и знал, что ты будешь смеяться! Ты добр, благороден; ты поймешь. Ведь ты не знаешь, ты не видал никогда этих людей, не слыхал их самих. Положим, что ты обо всем этом слышал, все изучил, ты ужасно учен; но самих-то их ты не видал, у них не был, а потому как же ты можешь судить о них верно! Ты только воображаешь, что знаешь.

Нет, ты побудь у них, послушай их и тогда, - и тогда я даю слово за тебя, что ты будешь наш! А главное, я хочу употребить все средства, чтоб спасти тебя от гибели в твоем обществе, к которому ты так прилепился, и от твоих убеждений. Князь молча и с ядовитейшей насмешкой выслушал эту выходку; злость была в лице.

Наташа следила за ним с нескрываемым отвращением. Он видел это, но показывал, что не замечает. Но как только Алеша кончил, князь вдруг разразился смехом.

Он даже упал на спинку стула, как будто был не в силах сдержать. Но смех этот был решительно выделанный. Слишком заметно было, что он смеялся единственно для того, чтоб как можно сильнее обидеть и унизить своего сына. Алеша действительно огорчился; все лицо его изобразило чрезвычайную грусть. Но он терпеливо переждал, когда кончится веселость отца. Я шел к тебе прямо и откровенно. Если, по твоему мнению, я говорю глупости, вразуми меня, а не смейся надо мною.

Да и над чем смеяться? Над тем, что для меня теперь свято, благородно? Ну, пусть я заблуждаюсь, пусть это все неверно, ошибочно, пусть я дурачок, как ты несколько раз называл меня; но если я и заблуждаюсь, то искренно, честно; я не потерял своего благородства. Я восторгаюсь высокими идеями.

Корейская классическая поэзия. Перевод Анны Ахматовой

Пусть они ошибочны, но основание их свято. Я ведь сказал тебе, что ты и все ваши ничего еще не сказали мне такого же, что направило бы меня, увлекло бы за. Опровергни их, скажи мне что-нибудь лучше ихнего, и я пойду за тобой, но не смейся надо мной, потому что это очень огорчает. Алеша произнес это чрезвычайно благородно и с каким-то строгим достоинством. Наташа с сочувствием следила за. Князь даже с удивлением выслушал сына и тотчас же переменил свой тон.

Ты приготовляешься к такому шагу в жизни, при котором пора бы уже перестать быть таким легкомысленным мальчиком. Я смеялся невольно и совсем не хотел оскорблять. Почему мне кажется, что если б я был на твоем месте, я б не осмеял так оскорбительно своего сына, как ты теперь. Если так, то не лучше ли каждому высказать свои чувства?

Сколько зла можно устранить откровенностью! Может быть, с этого и надо было начать, - прибавил он, взглянув на Наташу. Ты согласился на мой брак с Наташей; ты дал нам это счастье и для этого победил себя. Ты был великодушен, и мы все оценили твой благородный поступок. Но почему же теперь ты с какой-то радостью беспрерывно намекаешь мне, что я еще смешной мальчик и вовсе не гожусь быть мужем; мало того, ты как будто хочешь осмеять, унизить, даже как будто очернить меня в глазах Наташи.

Ты очень рад всегда, когда можешь хоть чем-нибудь меня выказать с смешной стороны; это я заметил не теперь, а уже. Как будто ты именно стараешься для чего-то доказать нам, что брак наш смешон, нелеп и что мы не пара. Право, как будто ты сам не веришь в то, что для нас предназначаешь; как будто смотришь на все это как на шутку, на забавную выдумку, на какой-то смешной водевиль Я ведь не из сегодняшних только слов твоих это вывожу.

Я в тот же вечер, во вторник же, как воротился к тебе отсюда, слышал от тебя несколько странных выражений, изумивших, даже огорчивших. И в среду, уезжая, ты тоже сделал несколько каких-то намеков на наше теперешнее положение, сказал и о ней - не оскорбительно, напротив, но как-то не так, как бы я хотел слышать от тебя, как-то слишком легко, как-то без любви, без такого уважения к ней Это трудно рассказать, но тон ясен; сердце слышит.

Скажи же мне, что я ошибаюсь. Разуверь меня, ободри меня и Я это угадал с первого же взгляда, как вошел сюда Алеша высказал это с жаром и с твердостью. Наташа с какою-то торжественностью его слушала и вся в волнении, с пылающим лицом, раза два проговорила про себя в продолжение его речи: Готов разуверить тебя всем, чем только могу.

Если я теперь смеялся, то и это понятно. Скажу тебе, что моим смехом я даже хотел прикрыть мое горькое чувство. Когда соображу теперь, что ты скоро собираешься быть мужем, то это мне теперь кажется совершенно несбыточным, нелепым, извини меня, даже смешным. Ты меня укоряешь за этот смех, а я говорю, что все это через.

  • Русские крылатые выражения
  • Огонь любви

Теперь уже я трепещу, когда подумаю о твоей будущности с Натальей Николаевной: Всякая любовь проходит, а несходство навсегда остается.